При этой единственной вспышке молнии я узнал место.  Не  именно  это,
разумеется, но его тип. Потому что во времена моего детства, прошедшего  в
Пайлот-Нобе, в округе было немало подобных мест - скудных твердых  земель,
которые и фермами-то  можно  было  назвать  лишь  с  натяжкой,  где  семьи
безнадежно надрывали сердца,  год  за  годом  пытаясь  бесконечным  трудом
добыть себе пищу для стола и одежду для тела.  Таких  мест  было  полно  в
наших краях двадцать лет назад - и они все  еще  оставались  здесь;  время
ничего не изменило. Что бы ни случилось с миром, люди здесь,  насколько  я
понимаю, жили так же, как когда-то.
     При вспышках молний я добрался по тропе к  освещенному  окну,  прошел
вдоль стены, по шатким ступенькам поднялся на крыльцо,  остановился  перед
дверью и постучал.
     Ждать не пришлось. Дверь отворилась почти  сразу  же  -  словно  меня
ждали.
     Отворивший дверь человек был невелик ростом; из-под  шляпы  виднелись
седые волосы. Желтые  зубы  крепко  сжимали  трубку,  а  глядевшие  из-под
свисавших полей шляпы глаза были бледно-голубыми.
     - Входите! - вскричал он. - Не стойте тут, разиня рот.  Буря  вот-вот
разразится и вымочит вам шкуру!
     Я вошел, и он закрыл за мной дверь. Я оказался  в  кухне.  Женщина  с
телом, непропорционально крупным по сравнению с повязанной куском  материи
головой, одетая в просторное бесформенное платье, стояла  возле  топящейся
плиты, на  которой  готовился  ужин.  Посреди  кухни  стоял  шаткий  стол,
накрытый  зеленой  клеенкой.  Помещение  освещалось  керосиновой   лампой,
стоявшей посередине стола.
     - Мне неловко беспокоить вас, - начал я, - но моя машина застряла  на
дороге. И, по-моему, я заблудился.
     - Дороги здесь запутанные, - согласился мужчина, - если только  ты  к
ним не привык. Они извиваются, а некоторые так вовсе никуда не ведут. Куда
вы направляетесь, незнакомец?
     - В Пайлот-Ноб.
     Он глубокомысленно кивнул.
     - Вы не туда свернули.
     - Я подумал, не сможете ли вы запрячь лошадь и вытащить меня  обратно
на дорогу? Задние колеса попали в кювет. Я заплачу.
     - Садитесь, незнакомец, - проговорил хозяин, отодвигая стул от стола.
- Мы собираемся ужинать, и еды достаточно для троих.  Присоединившись,  вы
окажете нам честь.
     - Но машина, - напомнил я. - Я немного тороплюсь...
     Он покачал головой.
     - Нельзя. По крайней мере, не сегодня вечером. Лошади не  в  конюшне.
Они где-то на пастбище. Вероятно, на холме. И никто не может заплатить мне
достаточно, чтобы я отправился разыскивать их под дождем и среди гремучек.
     - Но гремучие змеи, - растерянно и не очень кстати заметил  я,  -  не
вылезают по вечерам.
     - Позвольте сказать вам, сынок, - отозвался он,  -  что  о  гремучках
никто ничего не знает точно.
     - Простите, забыл  представиться,  -  сказал  я,  уже  устав  от  его
"незнакомцев" и "сынков". - Меня зовут Хортон Смит.
     Женщина повернулась от плиты и  всплеснула  руками  -  в  одной  была
зажата большая вилка.
     - Смит! - взволнованно воскликнула она. - Так  ведь  мы  тоже  Смиты!
Может, вы наш родственник?
     - Нет, Мо [Мо - диалектная, просторечная и несколько архаичная  форма
от "ма" (сокращенное "мать"); но вместе  с  тем  -  "утроба",  "пузо"],  -
откликнулся мужчина. - Смитов множество. И если человека  так  зовут,  это
еще не означает, что он - наш родственник. Но, - добавил он,  -  по-моему,
это счастливое совпадение, и оно может послужить поводом для выпивки.
     Он выудил из-под стола галлонный кувшин, а с висевшей на стене за его
спиной полки снял пару стаканов.